А.Ф. Гусев как критик «Утилитаризма» Джона Стюарта Милля

Аннотация

Статья посвящена анализу критики утилитаризма Дж.Ст. Милля в работах русского философа и богослова А.Ф. Гусева, опубликованных в журнале «Православное обозрение» в 1875–1878 гг. Рассматривается один из малоизученных эпизодов русской рецепции западной моральной философии во второй половине XIX в. и показывается, что полемика Гусева с Миллем была не только реакцией на популярность английского мыслителя в России, но и попыткой последовательно противопоставить утилитарной этике христианское, прежде всего православное, понимание нравственной жизни. В статье реконструируются основные возражения Гусева против «Утилитаризма»: критика универсальности понятия пользы, сомнения в возможности качественного различения удовольствий на основе миллевского критерия, скептицизм относительно возможности соизмерения и калькуляции удовольствий, отрицание счастья как общезначимого основания морали, критика прогрессистского взгляда на развитие человечества, а также отрицание совместимости утилитаризма с христианством. Особое внимание Гусев уделяет тезису о радикальной субъективности удовольствия и счастья. По его мнению, индивидуальное разнообразие человеческих стремлений, вкусов и жизненных целей делает невозможными как точное сравнение удовольствий, так и сам идеал всеобщего счастья. Отдельно рассматриваются его доводы о практической неприменимости утилитаризма, связанной с невозможностью просчитать все последствия поступков, а также аргумент о том, что истина, добро и добродетель обладают самостоятельной ценностью и не могут быть сведены к удовольствию или полезности. Наряду с реконструкцией позиции Гусева в статье предлагается критический анализ его аргументов. Показывается, что часть его замечаний действительно затрагивает реальные трудности миллевского утилитаризма – прежде всего проблемы субъективности счастья, моральной мотивации и обоснования высших удовольствий. Вместе с тем ряд возражений Гусева основан на спорной или упрощённой интерпретации позиции Милля. Делается вывод, что тексты Гусева представляют интерес не только как историко-философский материал, но и как содержательный вклад в историю русской моральной философии.